Денис Мокрушин (twower) wrote,
Денис Мокрушин
twower

Category:

«Я был зенитчиком в «Оплоте». Часть вторая



О своей службе в бригаде «Оплот» в качестве оператора ЗУ-23-2 рассказывает ополченец Игорь Орлов.


*****
Была еще одна интересная операция. Где-то в начале зимы мы сопровождали колонну на Мариуполь. Большая колонна была, если не соврать, то больше 5 километров: БМП, танки, прицепная артиллерия. В колонне был и «Оплот», и «моторолловцы». Кого там только не было. Ползли мы туда 12 часов: днем, очень медленно, не торопясь, с остановочками. Там от Донецка до побережья километров 100, а ползли мы их 12 часов. Не дошли 12 километров до Мариуполя. Остановились в одном местечке, 2 ночки там переночевали. Потом нас по тревоге подняли – уж не знаю, всю или не всю эту колонну подняли, но много нас было, - и мы быстренько-быстренько бегом-бегом, ночью, за два с половиной часа долетели обратно.
Мы долго думали, что это такое было-то. Думаю, это был обманный маневр: вот ополчение перебрасывает крупные силы под Мариуполь.
Зимой мы больше месяца стояли под Докучаевском. Перемирие началось 15 февраля, а мы к тому времени там стояли уже 2-3 недели. Слушайте, как нас там долбили на 14 февраля! У меня, наверное, на всю жизнь теперь будет аллергия на День святого Валентина. Мы тогда 5 часов сидели в окопах под обстрелом. Самый сильный обстрел за всю мою практику. По нам били из всего, что можно было, даже из ПТУР. Конкретно по мне били из ПТУР.

- В смысле, по Вашей машине?

- Нет, по мне. Машина была спрятана и замаскирована, они ее не засекли. У нас тогда был пункт воздушного наблюдения, где мы сидели с биноклем, рацией, ПЗРК и пулеметом, стерегли небо. Ночью там не стояли, а все светлое время суток дежурство было. «Укропы», видимо, засекли наше место и конкретно по нашему окопу били из ПТУР. И жутко было, и интересно.

- Как прятали машину: отрывали для нее окоп?

- Не знаю, как в Чечне и Афгане было, но у нас такой тактики, чтобы зарываться в землю, не было. Мы знали, что если «укропы» нас засекут, то нас накроют. Поэтому зарываться в землю бесполезно. Мы как снайперы были: выползаешь тихонечко на позицию, отработали и тикать. Потому что «обратка» была в 99% случаев.
Ко мне, кстати, тогда приехал брат мой младший. Мы служили вместе в одном расчете, он был нашим водителем.

- А он по каким причинам поехал?

- Да такой же дурак, как и я. Не знаю, видимо, захотелось… Как он говорит: «Как-то скучно дома. Обрыдло все. Хочется новых впечатлений». Скорее всего он поехал за адреналином.
Он там хорошо себя показал, его уважали. Но он там пробыл гораздо меньше, чем я. Месяца 3 всего пробыл.

- Я правильно понимаю, что в ту пору контрактов еще не было, служили исключительно как добровольцы?

- Я прибыл в августе и первый раз нам начали угрожать контрактами… Типа вот с 1 ноября все пойдут на контрактную основу. Однако, я уехал в мае, но никто никакого контракта на бумаге так и не видел.

- Вам выплачивали какое-либо денежное довольствие?

- Да, с самого начала выплачивали. Изначально был месяц испытательного срока, а потом тебе начинали выплачивать довольствие.

- Как военнослужащему Донецкой Народной Республики?


- Да.

- Расскажите, как выглядел испытательный срок.

- Просто служишь, потом тебе командир ставит галочку, что нам подходит этот человек. И тебе начинают через бухгалтерию начислять довольствие.

- Отчисляли кого-нибудь на испытательном сроке? Если да, то за что?

- Чаще всего за пьянку. Не вовремя, не там, не столько выпил, сколько можно. Но тут все диверсифицировано: если тебя уважают, то на что-то могут закрыть глаза, если нет, то и за запах могут выгнать.

- Вернемся к обстрелу в День святого Валентина. Что было дальше?

- После того, как объявили перемирие, несколько дней было совсем тихо. Лишь потом пошли отдельные выстрелы. А потом я в отпуск уехал в конце февраля.

- Вы знали о том, что силы ополчения проводят наступление под Дебальцево?


- Да.

- Говорят, что ради этого наступления были существенно оголены другие участки фронта. На Вашем участке, занимаемом «Оплотом», было так?

- Скажем так, это преувеличение. Но небольшое. Чтоб какие-то части с фронта снимали я не слышал, но пацаны говорили, что командование сказало так: «Если будет какая-то заваруха, то подкреплений не ждите. Все под Дебальцево».

- Украинская сторона предпринимала какие-либо действия для оттягивания сил ополчения от Дебальцево? Я о возможных действиях ВСУ на участке фронта, занимаемого «Оплотом».

- Да. Был большой шум вокруг Еленовки. С «Градами», со всеми видами вооружений, вплоть до того, что несколько БМП прорывалось на территорию Еленовки.

- Как оцениваете боевой дух противника?


- Я вот оцениваю то, как они действовали в аэропорту Донецка. Я считаю, что пацаны там стояли достойные всяческого восхищения. Хорошо стояли, крепко. В других местах – всяко бывало. К сожалению или к счастью, вот уж не знаю, я не участвовал в наступательных действиях. Там, где я был, были позиционные стрелялки. Считаю, что [боевой дух ВСУ] на «троечку», в среднем.
Я вот после срочки с армией не сталкивался. Приехал я в ополчение: «Ёооо… вот это махновщина! Вот это бардак! Японский городовой! И мы еще их бьем?!» Это значит, что у них-то бардака еще больше.

- Какие отношения были между ополченцами?

- Меня тогда поразило, что основное обращение между ополченцами: «братишка», «пацаны». Такое вот. Легкая такая свобода, оружие… В начале были очень душевные отношения, потом уже, когда пошел устав, то они стали не такими явными. А поначалу были такие теплые, братские отношения. Ты мог, не то что на передовой, а просто в городе, подойти к любому ополченцу, приобнять: «Братишка, как ты там? Что ты – живой? Ну, слава богу!» Посидеть, выпить пива, рюмочку водки, поговорить по душам.
Меня прям это подкупило. Было очень приятно. Я понял, побывав там, что в книгах пишут про боевое братство и это не пустые слова. Когда ты под огнем, за одну идею – это очень сближает людей. Даже незнакомых. Видишь, что он свой? Значит это брат твой.

- Не было кучкования, разделения на местных и приезжих?

- Нет. Очень уважали русских, которые приехали. Люди, в которых не стреляли, бросили свой дом, приехали помочь. Это очень ценилось. Стояли как-то с парнем ночью на посту, и он мне сказал: «Спасибо, что ты приехал нам помочь». Я говорю: «Не надо благодарить. Я не только вам помогаю, но и свой дом защищаю. Потому что мы - следующие».

- В Вашем подразделении приезжих много было?

- Подавляющее большинство было за местными. А с России и прочих мест – 5-10%, не больше. Под конец моего пребывания там народ уже начал уезжать, потому что войны уже не было.

- Традиционно спрашиваю о наличии дисциплинарных наказаний в ополчении. Многие говорят, что их фактически не было. В «Оплоте» они применялись?

- Да. Как в армии: могли наряд вне очереди, гауптвахта, поставить на работу отдельную. Розгами не пороли.

- Кого назначали офицерами?

- В офицеры выдвигали не потому что закончил военное училище – там были единицы таких, - а за [проявленные] организационные способности. Кадровых офицеров было очень мало.

- Среди офицеров приезжих было больше?

- Да. Не 5-10%, если сравнивать с рядовыми. Просто среди русских добровольцев было больше людей подготовленных, с боевым опытом, прошедших Чечню, Афган.

- Инструкторы по боевой подготовке у Вас были?

- Были. Без подробностей.

- Производилась ли централизованная выдача обмундирования?

- Да. Но при мне это происходило несистемно: если что-то есть, то выдадут, если нет, то извини. Не было такого, чтобы пришел человек и ему выдали теплый бушлат, летнюю «хэбэшку», ботинки и т.д. Пришла партия спальников – поделили. Пришли бронежилеты… Их старались выдавать не всем, а тем, кто выходит на «боевые». Разгрузки приходили, но штучно.

- Зенитчикам бронежилеты выдавали?

- В конце уже.

- Питание привозили или сами готовили?

- В основном, сами. Хотя были моменты, когда нанимались 1-2 человека из местных, какая-нибудь бабушка. Она приходила, готовила. Ей выделялись помощники: либо наши дежурные, либо «пятнадцатисуточников» [хулиганы из числа гражданского населения, которым 15 суток ареста заменялись на хозяйственные работы. – прим.] присылали, чтобы они посуду мыли.

- Была какая-нибудь полевая кухня или все на том же костре?

- И на костре, в том числе. Если занимали помещение какое, то там попроще было.

- Подразделения обеспечения совсем не было?

- Нет, оно было на базе. Вроде как нам даже и штатные повара полагались. Но как-то так все сами готовили. Но мы обычно кому-то придавались, пехоте той же, артиллерии. Нам выдавался сухпай – консервы, картошка, лук, соки, – мы его по приезду сдавали в общую кассу. И они нас кормили.



- Кормили хорошо?

- Не всегда. Однажды пришли на ужин, нам выдали по 2 больших картошки в мундире и все. Потом стало это налаживаться: запустили на территории части пекарню, прачечную открыли. На следующий день приходишь, тебе уже постиранное, высушенное выдают, только что не поглаженное.

- Ранее с кем из ополченцев бы не говорил, все сообщали, что с помывкой на «боевых» дело было плохо.

- С этим были всегда проблемы. Как найдешь, где договоришься. Бывало, что ходили по две, по три недели немытые.

- Ночевали как? Прямо в машинах спали?

- По-всякому. Бывало и в кузове. Землянки не рыли, всегда находилось какое-нибудь помещение. У пехоты те же землянки были, но мне вот просто не довелось.
Бывало, что жили в каких-нибудь боксах гаражных. Оборудовали какую-то печечку, забивали проемы досками, чтобы тепло держалось.

- Печки с собой возили?

- Нет. По сути только один раз, когда надо было оборудовать помещение, нам выдали печку-буржуйку. Даже уголь тогда привозили. Я, кстати, впервые там столкнулся с топкой углем, долго не мог понять, как им топить. Я дома люблю печку топить, мне нравится смотреть на огонь, я люблю его. На меня женщины постоянно ругаются: «Вот ты натопишь, жить невозможно!» А мне сам процесс нравится, поэтому я подкидываю и подкидываю. А оттуда я написал жене, мол, с печкой не могу справиться, а она мне: «Это кто вообще со мной разговаривает?! Ты, и не можешь справиться с печкой?!» Ну да, не понимаю я этот уголь! Меня даже от ночных дежурств у печки освободили «за безнадежную безграмотность».

- Оказанию первой медицинской помощи обучали?

- Что-то такое было, но не серьезное. У нас был свой фельдшер, какие-то даже медсестры. Они даже с нами на «боевые» выезжали. Но чтобы вот так обучать оказанию первой помощи… Тут я больше сам думал. У меня был такой выездной рюкзачок-«однодневка», в котором лежал пакет с медикаментами: бинты, жгуты, йод, таблетки всякие. У меня всегда в нарукавных карманах был индивидуальный пакет, жгут. К счастью, ни разу не пригодились.

- Во время нахождения на посту, какими приборами пользовались для наблюдения за небом?

- Биноклем. И глазами. Больше ничего не было.

- Прожекторы были?

- Зачем? Времена прожекторов прошли, насколько я понимаю. При нынешнем уровне авиации прожекторы бесполезны, я бы даже сказал, вредны.

- Приборы ночного видения, тепловизоры имелись?

- Нет. Даже ни у кого и не видел. Самое высокотехнологичное изделие, которое я там видел, это квадрокоптер с телекамерой. Артиллеристы им иногда пользовались. Но, по-моему, они половину времени его ремонтировали.

- Проблемы с боеприпасами были?

- Были. Был период, когда мы дрожали над каждым патроном для «зэушки». Более того. В самом начале наших действий парни с другой зенитки нашли трофейный склад, где были снаряды к «зэушке». Они там этими снарядами затарились, и мы долгое время были боеспособны именно благодаря этим снарядам. Так было осенью 14-го года. Потом начали подкидывать снаряды, но никогда не было такого, чтобы их было завались. Для автоматов и пулеметов патронов было завались, а вот для «зэушки» был дефицит снарядов.

- Какие потери зенитчики «Оплота» понесли за все время?


- При мне погиб один человек из нашего дивизиона в результате минометного обстрела. И еще один человек умер от инсульта.

- Из-за неосторожного обращения с оружием потери были?

- Рассказы такие слышал, но сам не сталкивался.

- Противника ненавидели?

- Моменты такие были, конечно. Но я с пленными никогда не сталкивался: не брал, не встречал. Видеть видел, но даже желания подойти, поговорить, не было. Тогда было состояние такое, что я бы ему скорее башку прострелил, чего с ним разговаривать-то?!

- Мне другие ополченцы не раз говорили, что отношение к украинцам было примерно такое: «Они просто наши братья меньшие, неразумные».

- У меня такое же, но. Он мне брат, пока в меня не стреляет. В бою он мне не брат, он мне противник, враг. Если один мирный человек встречается с другим мирным человеком, им можно, нужно и необходимо разговаривать. А если ты солдат одной армии, которая воюет против другой армии, то тебе нужно их убивать. И никак иначе.
Понимаете, [многие], особенно женщины, не понимают: чтобы выиграть войну, нужно стрелять. И не просто стрелять, а попадать. Тот, кто лучше стреляет, тот и выигрывает. В ополчении это все понимали, поэтому так и рвались в бой. Не потому что нравится убивать, а для того, чтобы скорее все это закончилось. И не абы как, а чтобы мы победили.
Я встречал людей, у которых был дом в часе ходьбы от наших позиций. И встречал людей, у которых дом по ту сторону линии фронта. И не закончив эту войну, в свой дом он не попадет. Они служат и надеются, что когда-нибудь это все закончится. Мы победим, и они в свои дома попадут.

- Сейчас нет ни войны, ни мира. Какое решение текущей ситуации будет для Вас приемлемым?

- Нужно, чтобы начался нормальный диалог между сторонами. Для этого необходимо, чтобы отряды ополчения вышли к границам своих областей. Минимум. Сейчас же, считаю, что киевские власти используют перемирие для переобучения и доукомплектования своих частей. Для подготовки массированного удара. И он когда-нибудь случится наверняка.

- Текущие переговоры ведутся на условиях того, что ДНР и ЛНР получат определенную автономию в составе Украины. Вас устроит такой вариант?

- Подавляющее большинство ополченцев воевали за то, чтобы быть вместе с Россией, в ее составе. Те, у кого кишка тонка, разбежались, кто в Россию, кто на Украину. Беженцы, так называемые. К ним, кстати, среди ополченцев весьма пренебрежительное отношение. Я с большим уважением отношусь к тем, кто пошел в украинскую армию, чем к тем, кто сбежал. Нет, бывает там, что ребенок маленький… Но в ополчении с большим уважением относились к тем, кто семью вывез в Россию, а сам вернулся и воюет.
Было бы справедливо, чтобы республики присоединились к России. Хотя я всем пацанам говорил, что Россия – это не рай на Земле, тут тоже своих проблем и заморочек полным-полно. Кисельных берегов и медовых рек нет тут.
По сути-то Донбасс поднялся, потому что надеялся, что с ним случится крымский сценарий: Путин даст команду забрать и Донбасс тоже. Народ поднялся в надежде на это. А дальше уже отступать некуда и стоять надо до конца.

- Почему Вы уехали оттуда?

- Вернулся я по двум причинам. У меня умер тесть, потом через две недели отец, из-за чего женщины в деревне остались одни. А в деревне без мужской силы плохо, практически нереально. [Вторая причина] – там [на Донбассе] прекратились боевые действия и стало, откровенно говоря, скучно. Срочку-то мы уже отслужили, дальше уже неинтересно. Поэтому мы с братом домой и вернулись.
Формально я был уволен 1 апреля 2015 года, документы на руки получил числа 7-го. Но я там пробыл еще месяц. Ждал денег, так как была задержка по выплатам довольствия. Кстати, мне так за март еще должны до сих пор. Ждал денег и думал: «А вдруг [война] начнется снова?» Но не началась.

- Как местное население относилось к ополченцам к концу вашей службы? Говорят, люди устали от войны, винят военных в своих бедах.

- Конечно люди устали. И они отчасти винят в этом ополчение: «Ради чего вы это все затеяли, а сейчас тут стоите?» Говорю: «Команды нет. Это армия, тут без команды не схватишь автомат и в наступление не пойдешь в одиночку». Мне впервые задали вопрос, когда ж это все закончится на второй день после прибытия на Донбасс. Бабушка-божий одуванчик в Снежном. Говорю: «Бабушка, я не знаю, когда это все закончится. Я издалека приехал для того, чтобы это все поскорее закончилось». Ответила: «Ну храни тебя бог!»

- Сожалеете о чем-нибудь?

- О перемириях. Ополчение только-только начинало наступать. Украинская армия, по моим ощущениям, была на грани коллапса в августе месяце. Еще бы чуть-чуть давануть и они бы просто побежали. Фронт бы рухнул. Потом они начали подтягивать силы. ВСУ стали себя реорганизовывать, укреплять. И сейчас ВСУ не те, что были в августе 14-го. Сейчас это все обойдется гораздо большей кровью.
Вот об это и сожалею: что нам не дали вовремя команду идти вперед.

- Как себя сейчас чувствуете на гражданке?

- Скучно.

- Назад тянет?

- Очень тянет. Я теперь понимаю, почему фронтовики – с Великой Отечественной, афганцы, чеченцы – в книгах и в живую вспоминают о войне с какой-то теплотой в душе. Хотя там и смерть была, и тягости. Теперь их понимаю. Ты там занимаешься настоящим мужским делом. Я до своей поездки был вполне доволен своей жизнью в деревне, а сейчас мне там, можно сказать, скучно. Я бы с удовольствием поехал в Сирию, на Донбасс, но меня сдерживает то, что моя семья сейчас во мне очень нуждается, как в единственном мужчине в семье. И то, что сейчас на Донбассе ни войны, ни мира.

- Если снова начнутся боевые действия… Поедете?

- Скорее всего.
*****


Часть первая




Tags: ДНР, Украина, быт, война, интервью
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • От Брянки до Дебальцево. Часть первая

    Интервью с ополченцем kyl_tiras ***** - Расскажите о себе. - Мне 22 года, я уроженец города Брянка Луганской области. До войны работал…

  • Позывной «Чис». 14-й год

    О своем участии в боевых действиях на Донбассе рассказывает ополченец с позывным «Чис», командир разведывательного взвода отдельного танкового…

  • Я служил в «Призраке». Часть первая

    Интервью с ополченцем, проходившим службу в бригаде «Призрак», а затем в народной милиции Луганской Народной Республики с ноября 2014 года по…

promo twower december 14, 2014 05:43 72
Buy for 200 tokens
Этот пост в основном предназначен для тех посетителей, кто впервые заглянул в мой журнал. Здесь собраны наиболее интересные, с моей точки зрения, материалы данного блога. 1. Интересные обзоры и статьи Армейская форма "цифра" Экипировка горных стрелков ВС РФ Бронеавтомобиль…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments